Вход

Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
Самарская область
Самарская область

Самарский край в Отечественной войне 1812 года

Самарский край в Отечественной войне 1812 года[1]

И.А.ВторовВ июне 1812 года заседатель Самарского нижнего суда Иван Алексеевич Второв[2] записал в дневнике: «…послали мы в Кротовку, там пробыли около недели... и тут же узнали все бедствие, коему подвержена вся наша империя: французы вошли в Россию и идут к другой столице нашей <к Москве>». С тревогой в Самаре ловили слухи и известия о военных событиях в центре страны.

Иван Алексеевич Второв приехал в Самару 18 августа 1793 года. Возглавив город в 1812, он совмещал здесь сразу 3 должности: судейскую, городническую и уездного предводителя дворянства. Во время войны должность городничего стала тяжелейшей обузой для занимавшего ее чиновника. В докладах симбирскому губернатору и губернскому правлению он слезно просил прислать помощь, наконец, отчаявшись, стал проситься в ополчение, но безуспешно. До 1842 года Второв описывал события самарской уездной жизни в своем дневнике, сохранившемся до наших дней.

6 июля 1812 года российский император издал Манифест о создании воинских ополчений. Самара тогда входила на правах уездного города в Симбирскую губернию, возглавляемую губернатором А.А.Долгоруким.

К 15 октября стало создаваться Симбирское ополчение из 3-х пехотных и 1-го конного полков.

1200 самарцев воевали в рядах Симбирского народного ополчения (в 1-м составе которогобыло 9384 ратника и 4442 воина в резерве), составив, таким образом, 8,7% от всегоополчения. К этой цифре необходимо прибавить самарцев, служивших офицерами и солдатами регулярной армии.

Известны имена некоторых самарцев и жителей будущей Самарской губернии, воевавших в регулярной русской армии и ополчении с Наполеоном. Поиск их был проведен к 100-летию Отечественной войны и отражен в одном из дел Государственного архива Самарской области (там же описывались боевые подвиги и заслуги некоторых из них). На сегодня их выявлено 35.

Полковой нагрудный знак 24 Симбирского пехотного полка. Высочайше утвержден 12.07.1911 г. по случаю 100-летнего юбилея. Изображение букв «А», «С», «Н» на знаке обозначают «АлександрI», «Симбирск», «Николай II»Самарский помещик и майор Н.Л.Хардин стал членом Симбирского губернского комитета попечения о «вооружении, продовольствии людей как будет должно и прилично». За активную деятельность в военное время он, как и некоторые жители Самарской губернии, был награжден бронзовой медалью «В память Отечественной войны 1812 года» на Владимирской ленте. Некоторые самарцы получили боевую серебряную медаль «1812 год» на Андреевской ленте.

Поволжское ополчение, в которое входили самарцы, 8 ноября выступило в поход (в октябре 1812 годачерез Самару проследовало 16 башкирских конных полков из Оренбурга, примкнувших к ополчению). В мае 1813 года оно получило 15000 французских ружей, участвовало в заграничном походе русской армии. Первое боевое крещение состоялось 5 сентября 1813 года после форсирования Одера. Самарцы брали Замостье, Дрезден, Магдебург, Гамбург, Глогау, Виттенберг и Торгау. Они входили в 24-й Симбирский пехотный полк под командованием штабс-ротмистра Бекетова, позже – майора Н.А.Городецкого. 28 октября 1814 года начался роспуск ополчения и возвращение ратников по домам.

Самара стала одним из пунктов пересылки и размещения пленных французов. Первая партия пленных французов прибыла в Самару уже в сентябре 1812 года. Пленных было 1706 человек. Цифра очень приличная для Самары и Самарского уезда, учитывая тот факт, что население самого города тех летнасчитывало лишь 6000 человек!

Возглавлял конвой полковник Языков, с которым И.А.Второв поссорился, пожалев пленных, шествовавших полураздетыми и полуразутыми: «…тогда все состояния озлоблены были до неистовства против врагов нашего Отечества, вместо квартир запирали их кучами в пустых сараях и амбарах. Равнодушно нельзя было смотреть нанесчастные жертвы властолюбия Наполеона».

И.Лучанинов. Благословение ополченца 1812 года. 1812 г.Второв доносил Симбирскому губернатору Долгорукову, что все пленные «имеют на себе весьма худое платье, так что многие босы, нет даже рубашек, кроме ветхих мундиров или изорванных сюртуков и капотов; а шубы или тулупа нет ни у кого. Все они, кроме двенадцати человек, изранены или имеют ознобленные на руках или ногах пальцы». О том же писали Долгорукову сами проживавшие в Самаре пленные. Благодаря государственной политике в отношении военнопленных и хлопотам Второва, они были снабжены всем необходимым, а для их медицинского обслуживания из соседнего Ставрополя был переведен пленный же лекарь. Снабжение пленных заключалось в выплате обер-офицерам 50 копеек в сутки, а нижним чинам – 5 копеек и солдатского рациона. Жили пленные по двое на квартирах обывателей, офицеры в отдельных комнатах, а солдаты – вместе с хозяевами. Контроль над ними осуществлялся путем ежедневного обхода квартир унтер-офицером с двумя солдатами. Иногда их квартиры посещал сам Второв, а по воскресеньям пленных выстраивали у его дома и делали им перекличку.

Судя по записи от 9 сентября 1812 года в дневнике Второва («…встречаю и провожаю пленных»), далеко не все французы оставались в Самаре и Самарском уезде. Самара, скорее всего, играла роль пересыльного пункта на Илецкой соляной дороге. Часть пленных поселили в городе. В записи Второва от 9 декабря 1813 года указано: «…здесь в городе 59 человек пленных ([в том числе] 18 офицеров и 41 рядовой). Они с 22 сентября и я доволен ими всеми, особенно офицерами». 1 февраля 1814 года Второв писал: «…в понедельник 26 числа <января 1814 года> приведены сюда еще 60 человек пленных. Я сделал им список вместе с Сермоном [французский офицер]».

Значок 1-го батальона 2-го полка Симбирского резервного ополченияСодержались военнопленные в российской глубинке, на поселении, что гораздо более гуманно, нежели каторга (принудительная работа в рудниках, лесоповалах или строительствах) или ссылка в Восточную Сибирь или на Дальний Восток, климат которых французы и итальянцы вряд ли смогли бы пережить.

Отношения у местных жителей с французами складывались сложные. Так, Второв писал 10 февраля 1814 года: «…в субботу на масленице я испытал неудовольствие <во время>удержания здешних глупых жителей от ссоры с пленными французами, которым не только ребята, но и взрослые не дают прохода, дразня их как собак».Вообще, «…разгневанные русские крестьяне жестоко относились к французам, дворяне же очень гостеприимно и щедро встречали больных и пленных врагов». На масленицу Второв расставил на улицах пеших казаков, строго наказав унимать и брать под караул дразнивших и ругавших пленных. Вечером он пошел проверить исполнение распоряжения и направился к ближайшему посту. Караульный казак, увидев приближавшегося человека и не разглядев его толком, заорал: «Собака-француз! Свинья!», засучил рукава и приготовился избивать француза. Узнав начальника, он опешил, скинул шапку и вытянулся в струнку. «Так-то ты исполняешь мое приказание?» – с укором спросил городничий. «Виноват, Ваше благородие. Обознался. Ведь я думал сначала, что это француз идет». С легкой руки какого-то целовальника[3] пошло гулять по городу презрительно-оскорбительное прозвище пленных «Париж-Пардон».

Рядовой Одесского и унтер-офицер Симбирского пехотных полковПомимо ненависти местного населения, немало проблем у пленных было внутри их группы. Второв критиковал факт избиения французским офицером солдата: «…вовторник 27 случилось неудовольствие на Тевенена [французский офицер], а 28 я ему выговаривал. Его оправдания были смешны и глупы. В рассуждении битья им одного пленнаго солдата Nouchot, который у меня живет».О моральном благосостоянии пленных заботился как глава местной власти губернатор А.А.Долгоруков: «…я [Второв] получил ордер от господина [симбирского] губернатора. Удивился, скорбел и думал о людях, об их пристрастиях, фанатизме и прочем. Можно ли написать в официальной бумаге такой повод и такое невыгодное мнение о несчастных? [Здесь] явно обнаружена мысль к озлоблению пленных, несмотря на то, что от того могут произойти важные ссоры, за которые буду и я ответствовать. Несчастный, обезоруженный, изувеченный и нуждающийся во всем, пленный должен быть трактован [рассматриваться] хуже скота; я должен озлоблять и притеснять еще. Какая [от этого] польза для человечества, особливо для нации и даже для правительства? Но сие последнее совсем не так думает, судя по его попечению о пище и одежде [их]».

Памятник Дивизии Неверовского, героям Шевардина и Семеновских флешей, а также Виленскому, Симбирскому, Одесскому и другим пехотным полкам на Бородинском полеОднако свары между французами продолжались. Сермон и Тевенен делили между собой власть – каждый из них хотел возглавлять отряд самарских пленных. Судя по записи Второва от вторника 22 апреля 1814 года, «…Тевенен посажен под караул, 17-го числа; он все не усмирился, злобствует на Сермона и почитает себя вправе всеми командовать. Вчера жалко было смотреть на него, он жалуется на болезнь».

3 июня 1814 года пребывание военнопленных Великой наполеоновской армии в Самаре закончилось: «…в среду поутру получил превеликую почту. Мне велено отправить всех пленных французов в Симбирск, а итальянцев в Корсунъ. Как рады бедныя пленныя, надобно только видеть и чувствовать. Вечером был праздник у Сермона и я видел их веселящихся».

В Самаре по своей воле осталось 2 француза: «…один молодой человек 21 года [Hinout?]остается здесь. Как будто жаль его что он, по молодости своей, удержан какой-нибудь страстью, а еще жальче бедного Катель, он и плачет и не знает что делать – ждать ли г. Струкова[4] или ехать в Вольск; но и то и другое не от него зависит».

 


[1] По материалам Г.В.Алексушина, доцента кафедры гуманитарных дисциплин Самарского Юридического института МЮ РФ, кандидата исторических наук

[2] Иван Алексеевич Второв(1772-1844) – исполняющий обязанность самарского городничего с 1812 по 1815 год. С 1792 по 1843 год Второв велдневник, который содержит богатые сведения о жизни уездной Самары и губернских городов. В нем он с возмущением пишет о многочисленных фактах беззакония, произвола, взяточничества, несправедливогосуда. Периодически бывая в Москве, Второв встречался с Карамзиным, братьями Тургеневыми, Дельвигом, виделся с Пушкиным. Иван Алексеевич владел крупнейшей по тому времени библиотекой в 2000 томов. Гуманно относясь к пленным французам, Второв требовал того же и от жителей города. В день отбытия из Самары в июне 1814 г.пленные горячо благодарили И.А.Второва.

[3] Целовальники – должностные лица Московской Руси, выбиравшиеся земщиной в уездахи напосадах для исполнения судебных, финансовых и полицейских обязанностей. Избранный человек клялся честно исполнять свои обязанности и в подтверждение клятвы целовал крест, откуда и происходит название.Впоследствии, начиная с XIX века, целовальниками называют продавцов в винных лавках. Продавцы клялись не разбавлять водку и в подтверждение клятвы целовали крест.

[4] Григорий Никанорович Струков– отставной генерал, видный самарский промышленник, основатель и первый владелец Струковского сада, старейшего парка отдыха в Самаре.

 

Вернуться