Вход

Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
Самарская область
Самарская область

Вьюшков Алексей Михайлович

Отрывок из рассказа Николая Макурина «Парень из Андросовки»

Николай Макурин

В упорных боях шел 1942 год. Фашисты рвались к Ста­линграду, бросая на фронт все новые и новые части. В авгус­те 1942 года на Среднем Дону появилась 8-я итальянская ар­мия. Отборные итальянские дивизии, не считаясь с поте­рями, стремились вперед. В этих ожесточенных боях неред­ко успех оборонявшихся зависел от умелых действий пуле­метчиков.

Так было и в тот памятный серый и хмурый день. Фашисты решили во что бы то ни стало выбить наш батальон с зани­маемых позиций. Еще до рассвета начали они яростную арт­подготовку и около часа били из орудий и минометов по нашему переднему краю. Затем бросились в атаку. Цепи атакующих уже надвигались на наши позиции, когда неожиданно заговорили пулеметы. Хорошо замаскированные, умело окопавшиеся, наши бойцы почти не понесли потерь от вра­жеского артогня. Фашисты смешались, залегли, но из пред­рассветных сумерек выплывали новые и новые цепи. Шли во весь рост. В психическую атаку.

  • Без команды не стрелять! Подпустить ближе! — пере­дал по цепи приказ лейтенант Вьюшков.

Фашисты совсем близко. Уже слышны их пьяные выкрики, видны перекошенные лица и качающиеся в такт шагам дула автоматов. Теперь пора.

  • Огонь!

Прицельным огнем свалена одна цепь, но за ней вы­растает другая, третья. В этот момент, словно поперхнувшись одиночным выстрелом, замолчал один из пулеметов. Лейтенант бросился по ходу сообщения к расчету. Пулемет заклинило, молодой наводчик, чуть не плача, пытался исправить его, но руки не слушались, Вьюшков решительно отстранил растерявшегося паренька, быстро установил ленту. В тот мо­мент, когда передние цепи фашистов готовы были смять рас­чет, пулемет ожил.

Фашисты лавиной шли по склону высотки. Перепрыгивая через трупы, они упрямо лезли на пулемет. За спиной рва­нула мина, сбоку вторая, третья, четвертая. Пули бьют в щи­ток пулемета. Закипела вода в кожухе. Свалив длинной оче­редью переднюю цепь атакующих, лейтенант меняет в кожу­хе воду и снова припадает к пулемету. Атака отбита.

А вечером в землянке, при желтом свете коптилки, Вью­шков писал письмо домой. На сероватую бумагу ложились строчка за строчкой: «Здравствуй, родная мама! Я жив и здоров. Жизнь моя идет спокойно. У нас сильных боев нет. Обо мне не беспокойся. Напиши, как твое здоровье, как здоровье дочки Гали, что пишет Павел. Сообщи мне, как живет наша Андросовка...» Строчки вдруг поплыли перед гла­зами, покатился по крышке снарядного ящика карандаш... Уронив голову на руки, Алексей спал.

Через день в дивизионной газете под рубрикой «Герои нашего фронта» бойцы читали: «Лейтенант А. М. Вьюшков, наш кадровый пулеметчик, во время одного из наступлений итальянских фашистов проявил решительность и мужество, отбил все атаки противника, уничтожив до двухсот врагов...»

Убитых фашистов Вьюшков не считал. Не до этого было. А вот слова «кадровый пулемётчик» взволновали и обрадовали. Еще на действительной Алексей стал одним из лучших пулеметчиков части. Недаром же через полгода после призы­ва Вьюшкова в армию мать молодого солдата получила от командования письмо, где говорилось, что ее сын достойно несет солдатскую службу и что командование благодарит ее за хорошее воспитание сына.

Отслужив действительную, вернулся Алексей к мирному труду. Но недолгим оказался перерыв в военной службе. Через три года, в знойном июле 1939 года, развернулись бои на Халхин-Голе. Немало людей ушло тогда вновь в ряды Красной Армии. Был среди них и Алексей. В боях он проявил себя с лучшей стороны. Вскоре его направили, как одного из лучших красноармейцев, на учебу.                    

Школу младших командиров Вьюшков закончил на «отлично». Как хотел Алексей побывать дома! Но пришлось с учеб­ного полигона шагнуть в настоящие бои. Шла война с бело­финнами. И снова шли на родину только письма.

В Андросовке солдата ждали мать, братья, жена. В Андросовке все было дорого ему: широкая степь, речка Чагра, из­лучина ее на том краю села, что зовется Вьюшатами. Алек­сей был мальчишкой, когда у их села тоже шли жестокие бои. Андросовка не раз переходила из рук в руки. Мать за­гоняла ребятишек в погреб, а они все норовили выскочить на улицу. Однажды после боя к ним заехала группа конных ко­мандиров напиться воды. Старшим среди них был невысокий веселый рыжеусый человек в портупее и черной папахе, с блестящей саблей на боку. Он спросил, не боятся ли ребя­та стрельбы, и пообещал:

— Теперь будет тихо, беляков разбили.

Легонько тронув коня, выехал со двора. За ним двинулись остальные.

С тех пор Алексей только и мечтал о том, чтобы стать красным командиром. Раздобыл настоящую саблю и очень гордился этим. Но детство закончилось рано. Рос без отца, надо было помогать семье. Был возчиком, возил камень. Ра­ботал строгальщиком. Строил амбары, мельницу. Привык к труду, не отлынивал ни от какого дела. Любил людей, всегда был с молодежью. Не случайно, поэтому его избрали секре­тарем комсомольской организации.

Потом была служба в армии, бои, короткая передышка и снова война...

Боевое крещение в этой войне Алексеи получил под Моск­вой. В одном из боев он заменяет убитого командира взвода и выполняет боевую задачу. Вьюшкову присваивают звание младшего лейтенанта. Вскоре его грудь украсила первая бое­вая награда — медаль «За отвагу». Об этом он коротко сооб­щил домой: «Фашистов гоним. Жив и здоров. Мне присвоили звание младшего лейтенанта. Пишите, что нового у вас».

В середине декабря 1942 года части войск Юго-Западно­го фронта перешли в новое наступление. В рядах наступавших был взвод Вьюшкова. В одном из боев, поддерживая пулеметным огнем пехоту, Вьюшков попал в окружение. Про­двинувшись далеко вперед по флангу наступавших, лейтенант Вьюшков с двумя пулеметами и семью бойцами в белых маскхалатах проник на небольшую высоту и неожиданно оказался среди фашистов. Пулеметчики не растерялись и открыли огонь по врагу. Обнаружив советских воинов, но, не зная их численности, фашисты открыли пулеметный огонь, забросали высоту минами, охватили ее кольцом со всех сторон. В упор­ном многочасовом бою удерживали вьюшковцы высоту. Снег кругом почернел, один за другим выбывали из строя бойцы, но пулеметы Вьюшкова не смолкали ни на минуту.

В этом бою гвардейцы уничтожили более сотни фашистов, удержали захваченную высоту, помогли наступавшему ба­тальону выполнить боевую задачу.

Через много лет бывший майор итальянской армии Д. Доллой вспоминал: «16 декабря советские войска опроки­нули фронт итальянской армии. 17 декабря развалился весь фронт, а 18 декабря к югу от Богучара сомкнулось кольцо сил, действовавших с запада и востока... Многие штабы нача­ли сниматься с места, теряя всякую связь с войсками. Части, атакованные танками, пытались спастись бегством... Артилле­рия и автомашины были брошены. Многие офицеры срывали с себя знаки различия, солдаты бросали пулеметы, винтовки, снаряжение, всякая связь оказалась порванной...»

Домой Алексей написал: «Здравствуй, дорогая мама. Я жив и здоров. Много очень работы. Бьем фашистов и гоним их на запад. Пришел праздник и на нашу улицу... Напиши, как ты живешь. Сообщи, что пишет Павел... Крепко целую».

А в новых боях, уже под городом Славянском, осколок мины впился в ногу, и Алексей оказался на госпитальной кой­ке. Написал об этом сначала брату Василию, чтобы знал, да и мать подготовил к неприятному для неё письму. Матери сообщил, что ранен легко, скоро вновь вернется в строй, и про­сил за него не беспокоиться.

После госпиталя Алексея направили в полковую школу. Здесь он узнал о том, что на Курской дуге погиб младший брат Павел.

Узнав о смерти брата, Алексей стал рваться на передо­вую, подавая рапорт за рапортом. Его вызвали и убедили, что он нужен в учебном подразделении. Кадровый пулеметчик многому мог научить молодых бойцов.

— На войне нет мелочей, - учил он. — Кое-кто, к примеру, считает, что лопата для пулеметчика — лишняя обуза. Невер­но это. Что хотите бросьте, а лопату, как и оружие, не бро­сайте. Лопата — это жизнь. Окопался вовремя, значит, спас себя, пулемет, спас товарищей.                                    

На фронт Вьюшков возвратился старшим лейтенантом, командиром пулеметной роты.

...Шел январь 1945 года. Пройдя с боями сквозь туманы, снегопады и дожди по предгорьям Карпат, освобождая че­хословацкую землю, часть повернула на север и вышла на территорию Польши. Пулеметчики Вьюшкова отличились в боях в районе города Бохня недалеко от Кракова. Это было в те дни, когда пришло известие, что старший лейтенант Вьюшков за отвагу и мужество в борьбе с фашистами наг­ражден орденом Красной Звезды.

  • Ты что задумался, Леша?— обратился как-то к нему его друг Василий Снисар. — Гляди веселей. Фрица гоним, бьем и в хвост и в гриву. Весной дома будем.
  • Это так. Только перед тем как подохнуть, фашисты на все пойдут. Свой фатерланд легко не отдадут. Но не об этом я думал сейчас. На этой земле мой отец в первую мировую с немцами воевал. Вот тут же, под Краковом. Был в гвардей­ской части. Видишь, как получается: с одним врагом через тридцать лет на той же земле, где отец воевал и кровь про­лил, мне воевать пришлось. Тоже в гвардии.
  • Выходит, ты, Леша, потомственный гвардеец. Быть мо­жет, и столбовой дворянин?
  • От потомственного гвардейца не откажусь. Чем плохо? А насчет дворянства ты, Вася, загнул. Хотя есть у меня и двор в селе родном, и столбы в воротах. Только столбы-то давно, поди, на дрова пошли...

В те дни в одном из писем Алексей писал домой: «Здрав­ствуйте; моя родная мама и детки Галя и Лида! Пока я жив и здоров. Как я сильно по дому соскучился. Скоро положим конец фашистам. Предстоит выполнить последнее боевое за­дание. Жив останусь — тогда до конца войны, погибну — товарищи сообщат...»

Получив письмо от брата Василия и племянника Шуры, в котором мальчик писал, что ребята в школе стараются луч­ше учиться и готовят посылки на фронт, Алексей спешит отве­тить: «Здравствуйте, мой любимый брат Василий с семейст­вом! Сообщаю, что мой адрес изменился... Очень благодарю за ваши письма. Молодец, Шура, учись лучше, тогда легче будет в жизни. Передай, Шура, всем своим товарищам по клас­су от меня горячий фронтовой привет и наилучшие пожелания в учебе... Вася, сообщи мне, кого из МТС представили к на­граде. Пиши, что нового в Андросовке... Мое здоровье хорошее, правда, стал очень строгим и сердитым. Сам, Вася, знаешь — на фронте обстановка очень тяжелая...» Это было письмо от 5 апреля 1945 года. Последнее письмо в родной дом.

Через две недели, начав новое наступление, дивизия встретила упорнейшее сопротивление врага, который, исполь­зуя гористую и лесистую местность, широкую сеть инженер­ных сооружений, каменные здания, дрался отчаянно. Фаши­сты бросали свои части в контрудары, пытаясь сорвать наступление советских войск. Ожесточению и упорству врага в обороне советские воины противопоставили умение и боевой опыт.

18 апреля полк развернул наступление на подступах к реке Одеру. Маневрируя и выбирая удобные огневые пози­ции, Вьюшков со своими пулеметными расчетами все время был впереди боевых порядков. Шквальным пулеметным ог­нем вьюшковцы подавляли огневые точки врага, не давали возможности его автоматчикам вести прицельный огонь. Этими действиями они обеспечили успешное продвижение нашей пехоты и захват станций Осины и Ольза.

После боя Алексей проверил все пулеметные расчеты еще раз, кое-кого, несмотря на все мольбы и просьбы, от­правил в санбат, похвалил отличившихся, объяснил задачу на следующий день. Ночь отдыха не принесла. Фашисты пыта­лись вернуть утраченное. Хотя они и были отбиты, но обста­новка оставалась напряженной. Были усилены дозоры. Алек­сей почти не спал.

На следующее утро не успела закончиться артподготовка, как пулеметчики Вьюшкова уже рванулись вперед и далеко продвинулись по флангу наступавшей пехоты. Пулемет­чики первыми овладели земляным валом у Одера и огнем своих пулеметов отбросили фашистов на этом участке за мост через Одер. По обломкам взорванного моста Алексей первым переправился на западный берег и захватил плацдарм. Один за другим к нему перебралась группа пуле­метчиков и закрепилась, окопавшись. Четыре раза за день фа­шисты переходили в яростные контратаки, пытаясь выбить бойцов Вьюшкова с занятого плацдарма. Расчет пулемета почти весь вышел из строя. Алексей сам лег за пулемет и, не покидая занятую позицию, отражал новые контратаки фашистов, прося раненого бойца:

— Патроны, патроны, дружок! Новую ленту давай! Руками не можешь — ногой толкни мне вон ту коробку с лентой.

Ведя бой один, он уничтожил более 30 фашистов, отвлек на себя внимание врага и дал возможность нашей пехоте переправиться почти без потерь через Одер и закрепить­ся на западном берегу. Вечером, уставший, закопченный и измазанный грязью, в рассеченной гимнастерке, Алексей забылся коротким тяжелым сном. Наутро побывал в пуле­метных расчетах, определил основные направления пере­движения и разъяснил стоявшие задачи.

После короткой артподготовки наша пехота пошла впе­ред, расширяя плацдарм. Алексей давно приметил скальный выступ, с которого можно было контролировать дорогу. С пулеметным расчетом он рванулся к нему. Закрепившись у скалы, пулеметчики повели губительный огонь по врагу. Фашисты, подтянув резервы, перешли в контратаку, усилили минометный обстрел.

Обнаружив пулеметчиков, фашисты перенесли большую часть минометного огня на них. Мины рвались у скалы и на скале, осыпая осколками металла и камня наших солдат. Раненые, они продолжали отражать контратаки врага. Алек­сей уже сам давно лежал за пулеметом.

«Так, гады! Что, взяли? Это вам не сорок первый. Вот вам за Сталинград и Смоленщину. За наши спаленные горо­да и села!» — думал Алексей, видя, как откатываются фа­шисты, как захлебывается их очередная контратака, а наши поднимаются и идут вперед. Сквозь серые тучи прорвалось солнце, осветив коричневато-серые скалы, проступающую нежную зелень леса и окутанные дымкой горные вершины…

Вдруг резкая боль прошила все тело. В сознании про­мелькнули лица матери, братьев, жены, детей. Затем все оборвалось.

В июне 1945 года Алексею Михайловичу Вьюшкову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Его нет среди нас, но он жив в названиях улицы, школы родно­го села. Он жив и будет жить в памяти благодарных потом­ков, знающих, что Герой погиб за правое дело.

Источник: http://tn.tomsk.ru/archives/10136
© Газета "Томская неделя"

 

 

Вернуться